Dmitry B. 

Я ПОМНЮ… 

[Все герои вымышлены. Любые совпадения случайны]

«Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было» -  

Габриэль Гарсия Маркес 

Утро. Солнечный луч, падающий через открытую форточку на постель прямиком мне на лицо. На улице лето – это слышно по радостным голосам ритмично чирикающих птиц. Я выспался впервые за последние недели после того, как это случилось.

Я ясно помню, что произошло в тот обычный, хоть и праздничный, весенний день. В школу я неделю тогда уже как не ходил, потому что у меня были тренировки у пожарников, в службе спасения. Я должен был выступать вместе с моим одноклассником, представлять наш 6 «Б» класс на праздничном шоу. Мы с Кириллом тогда каждый день ходили и оттачивали наши навыки: на время поднимались по приставной лестнице на третий этаж, прыгали из окон на батут, одевали противогазы.

После тренировок Киря кричал: «Саня, побежали на стройку!», и мы, не останавливаясь, мчались через кварталы на старую, заброшенную еще в советском союзе, стройку нового корпуса какого-то НИИ. Бежали на перегонки, стараясь не уступить ни сантиметра в наших состязаниях. Не думая о последствиях, мы лазили по стенам, по крышам недостроенного кирпичного строения. Только когда становилось темно, к нам возвращался разум и ощущение действительности, мы вспоминали, что нам давно уже пора быть дома, что родители, наверное, места себе не находят. У меня мама очень за меня переживает. Я часто слышу, как соседка ей говорит: «Светочка, не переживай, ты, за своего обормота, он уже взрослый, жизнью наученный, не пропадет!» И вправду, мне часто приходилось бывать одному, так как папы у меня не было никогда, а маме приходилось работать и по ночам. Но мама меня любила, не то, что у Кири: его родителям на него наплевать, но если тот приходит поздно, пьяный отец ему устраивает взбучку и часто избивает.

Вот и сегодня, мы сразу как опомнились, рванули по домам.

На этот раз все обошлось и у меня, и у Кирилла. Его отец уже давно в состоянии алкогольного опьянения крепко спал, и мать, уткнувшись в него, тоже спала. Киря, просочившись мимо них на цыпочках, пробрался к себе и улегся спать. Я же успел совсем почти к закрытию. Мама очень обрадовалась, что ей сегодня не пришлось волноваться за меня, и она, с поднявшимся настроением, засыпала меня вопросами: «как дела в школе?», «что вы обедали?», «как тренировка?», «как Кирюша?» и еще множеством других вопросов. Честно ответив на все вопросы, я ушел переодеваться и мыть руки, а мама ушла на кухню разогревать ужин.

Я вообще плохо спал последние недели. До того, как это произошло, я был сильно возбужден предстоящими выступлениями, проворачивал в голове все, что мы должны сделать, и не мог сразу уснуть, а после того, как это случилось, я просто не мог уснуть.

С Кириллом мы были неразлучными друзьями еще с садика. Его мама не пьет, но, похоже, что ей уже давно все равно: жив Киря или нет, хотя она и без вопросов, всегда исполняла свои материнские обязанности. Кирилл частенько ночевал у нас дома, что не вызывало негатива у моей мамы, скорее наоборот, она любила его так же, как и меня. В школе же у него отбоя не было от девчонок, но он никогда не менял меня на них. Он мне сказал как-то: «Саня, с девчонками я еще успею, а сейчас ты для меня мой самый лучший друг, и я тебя ни на кого не променяю». Я не могу забыть этих слов, я помню, как он мне это сказал: просто так, неожиданно, резко остановившись, обернувшись и взяв за руку. В тот день мы, как обычно после школы, побежали на стройку и решили залезть на самый верх четырехэтажного недостроенного здания. С трудом, но нам это удалось сделать. И вот, мы с ним стоим наверху, как будто на вершине горы, в лучах заходящего солнца, его длинные светлые волосы теребит легкий теплый ветерок, необычно теплый для весны, он оборачивается ко мне, берет меня за руку и произносит то, что ошарашило меня сначала, потом бросило в жар, затем в холод, затем мне стало просто хорошо. Мне впервые сказали, что я важен кому-то, что я нужен. В тот день, я поклялся ему в том, что мы - друзья навеки, и что за него я готов, пожертвовать собой.

Впрочем, и Кирилл тоже был готов ради меня на все: если меня кто-то обижал, а это было очень часто – я не очень спортивный, небольшого роста, то Киря, будучи меня на голову выше, всегда становился на мою защиту, и если надо было драться – дрался вместе со мной! Я всегда старался сделать для него максимум возможного.
 

Да ведь сегодня ровно месяц… Ровно месяц я не нахожу себе места, мне не хватает Кирюхи… Я ведь мог успеть… Я не должен был его туда пускать…

Почему?! За что?? Ведь это не справедливо… 

Мама уже давно была на работе, а я сейчас на каникулах. Шестой класс я так и не закончил, но директор автоматически перевела меня в следующий класс, объявила мне благодарность и велела вывесить две фотографии возле раздевалки: мою и Кирилла.

На следующий день после случившегося, придя в школу, я услышал тишину. Старшие ребята похлопывали меня по спине, что-то говорили приободряющее, но не было ни суеты, ни беготни, была лишь мертвая тишина. На первом уроке, все в классе стали меня хвалить, даже захлопали, а я, посмотрев на пустой стул рядом со мной, расплакался и, выбежав из класса, ушел домой.

А ведь тот праздничный день так здорово начинался. Утром мама меня разбудила нежным и заботливым поцелуем в лоб. Сказала, что Кирюха уже пришел, чтоб я побыстрее вставал и позавтракал с ним. Конечно же, я пулей подскочил, натянул шорты и побежал умываться и приводить себя в порядок. На завтрак мама сделала самые вкусные блины с вареньем за все время, что она их делала.

Потом я оделся, и мы с Кириллом пошли еще разок отрепетировать. Даже не сомневаясь, мы исполнили все пункты шоу-программы быстро и аккуратно. И побежали на, ставшее уже нашим местом, стройку. До выступления было еще два часа, и мы решили поспешить, чтоб там провести больше времени.

Дух праздника витал в воздухе: люди вокруг ходили с улыбками, дети с разноцветными воздушными шариками, откуда-то слышалась музыка. Но как только мы покинули город, и попали в частный сектор, через который нам надо было пробежать, чтоб попасть на стройку, все стихло. Слышны были только кудахтанья куриц, да лай собак. Мы бежали, обмениваясь шутками, как вдруг я замер: на меня в оцепенении из зарешеченного окна одноэтажного домика смотрел малыш, а из соседнего окна вырывались языки пламени. Киря пробежав пару метров, заметил, что я остановился и в ступоре уставился на меня, подбежал и спросил: «ты чего?».

Посмотрев на дом он прошептал, что надо спасать. Пламенем был объят почти весь уже потемневший зеленый с белыми зарешетчанными ставнями дом. Рядом с домиком был аккуратный ухоженный газончик, а на нем, поджав хвост, скулила дворняжка.

«Надо спасать» - с каким-то волнением произнес Кирилл, почему-то практически шепотом и рванулся к дому. Я схватил его за руку и сказал, что надо вызвать пожарных, что это опасно, что там много дыма. Но он вырвал руку, сделал шаг, обернулся и сказал: «нет времени… не успеют… », и, перепрыгнув через забор, убежал за дом. А я застыл в оцепенении, когда увидел глаза мальчонки: страх, беспомощность и безысходность, слились в этом взгляде. В руках он держал какую-то мягкую игрушку…

…Надо что-то делать… там Кирилл… надо идти внутрь… помогать надо… нет времени… бедный мальчик… как там Кирилл?..

Перемахнув через забор, я убежал за ним. Там я увидел разбитое окно, из которого валил черный едкий дым…

«Да, мам, алло, я дома. Да проснулся уже. Недавно. Да. Хорошо, мам!» - телефонный звонок вернул меня к сегодняшнему дню. Я уже час как не сплю, но еще не одет и не умыт. И тем более не позавтракав, хотя есть я меньше всего хочу. Положив трубку, я спустил на пол и уткнулся головой в колени. Слеза без моей воли потекла по щеке…

…Дым шел из окна черный, наверное, уже горела пластмасса. Набрав полные легкие воздуха, я полез в дом. Дым был на столько едкий, что смотреть было практически не возможно. На ощупь вдоль не объятой пламенем стены я дошел до двери. Рядом с ней покашливая и чуть стоя, Кирилл пытался открыть засов с двери, за которой был малыш. Заметив, что я тут, он кинулся ко мне, обнял меня на мгновение и сквозь кашель сказал, что надо ломать дверь. Слезы от дыма текли непереставая, но ориентироваться я еще мог. В углу я заметил топор, взял его и с первого раза сорвал с двери засов. Открывал дверь я тогда уже на автомате, потому что дышать было совсем не чем. Огонь распространился уже на потолок и почти на все стены. Схватив малыша в охапку, я побежал к тому разбитому окну. Горели уже перекрытия потолка. Было очень душно и жарко. «Кирилл! Бежим! Малыш у меня!» - сквозь кашель прокричал я. Киря похлопал меня по плечу и закашлялся… Спотыкаясь о вещи на полу, я добежал до окна и высадил малыша наружу, потом вылез сам, услышал треск и грохот. Взяв малыша за руку и сделав два шага, силы покинули меня и я рухнул, потеряв сознание…

…Кирилл!

Сколько прошло времени, как я был без сознания, я не знаю, но мысль о Кирилле меня привела в себя. Кашляя, я открыл глаза и увидел малыша, сидевшего рядом со мной на коленях. Слезы смывали сажу с его щек, оставляя полосы на его розовых щечках. Мы  были целиком покрыты пеплом, словно в снегом.

Посмотрев на то, что осталось от дома, я все понял. «Кирюха…» - произнеся это, я обнял малыша и заплакал…

           Я помню все. Я никогда не забуду ни одного мгновения из того дня. Я никогда не забуду тебя. Я помню…

Мы с ним стоим наверху, как будто на вершине горы, в лучах заходящего солнца. Его длинные светлые волосы теребит легкий теплый ветерок. 

© Dmitry B. 

14.04.2007